[начало отрывка утрачено]Упомянутые же Пушты — люди весьмавоинственные, а страна их покрыта горами и труднопроходима. Незадолгодо того они совершенно изгнали Парфян из своих пределов. Пушты перенялиу Парфян особый лук, называемый «кулайш», и в обращении с ним скоропревзошли самих Парфян.

Римляне же стали воевать с ними из-за того, что Пушты укрывали у себянекоего злодея, которого отказывались выдать. Видя, однако, дикостьнравов Пуштов, Римляне решили принести им свой мир и закон; Пушты же,как это свойственно варварам, то притворно принимали закон римский, тояростно выступали против него, неукротимо ополчаясь против собственногосвоего блага. Римлянам же приходилось держать в их стране постоянноевойско.

В это время у Римлян произошла ссора с Парфянами из-за некоего Саака,царя Колхов. Этот Саак, хотя и был рожден среди варваров, былсовершенный римлянин осанкой и речью, и несколько лет прожив в Риме,умел расположить к себе сердца сенаторов. Зная великодушие народаримского, он просил помощи в том, чтобы научить народ свой римскомузакону, обещая быть Риму вернейшим союзником. Римляне же оказали емучесть и немалую помощь оружием и деньгами. Этот Саак был человеквоинственный; рассказывают про него, что, будучи тесним врагами, онсвирепо закусывал край своей тоги, каковому обычаю все весьмаудивлялись. От него и пошло выражение «жевать тогу», то есть оказатьсяв трудном положении. Говорят также, что услышав свист парфянскойстрелы, он сплотил вокруг себя воинов, грозно взирая как бы из срединыживой, блистающей оружием крепости; рассказы об этом подвиге обошливесь мир.

Саак же воевал с двумя царствами, полагая их своими отложившимися имятежными данниками — с Аланами и Апсны, желая возвратить их под своювласть. Аланы же и Апсны искали помощи Парфян, под властью которыхнекогда находилась и страна Колхов. Долгое время Саак не мог подчинитьих себе, но затем, получив от Рима помощь и уверения в дружбе, решилсяна поход против Аланов. Обстреляв их столицу из катапульт, он двинулвойска; Аланы же, люди воинственные, но немногочисленные, погибая наулицах своего города, громко призывали на помощь Парфян. Саак жеполагал, что имя Римлян столь велико, что Парфяне, зная о его дружбе исоюзе с ними, ни на что не решатся.

Однако вскоре Парфяне на многих колесницах, с катапультами и конницейдвинулись против Саака, и, совершенно рассеяв его войска, не толькоподали помощь Аланам, но и углубились в страну Колхов. Саак же, не имясил прогнать Парфян, взывал к Римлянам, говоря, что сражается заримский закон, и что римская честь требует, чтобы легионы принцепсапришли к нему на помощь. Указывал он и на то, что неистовые Парфянесовершенно разграбили множество панцирей, щитов, мечей и пилумов,подаренных ему сенатом и народом Рима, и увели в свою страну восемьособых боевых колесниц, именуемых «молот», сделанных искусными римскимиоружейниками; когда же римские посланники потребовали вернуть их назад,парфяне отвечали на своем наречии, из чего знающие оное заключили, чтопочтение их к имени Римскому не столь велико, как раньше. Указывая наэто — и другое, подобное — Саак требовал себе помощи.

Принцепс, однако, не мог подать ему оной — легионы его были заняты,воюя в странах Пуштов и Арабов. Кроме того, советники подстрекалипринцепса поскорее начать поход против Персидского Царства, пока оно,вооружившись, не сделалось непобедимым. Поэтому прицепс ограничивалсялишь словесными изъявлениями гнева.

Тем временем победоносные, казалось, Парфяне, нашли себе врага внутрисобственных своих стен. Ибо отроки, отпрыски знатных семействпарфянских, и даже некоторые из зрелых мужей, глубоко скорбели о ссорес Римом, говоря «Увы нам! Теперь заказан нам будет путь в ВеселыйКоринф! Не увидим мы вилл Италийских!» Особенно скорбели они отпрошедшего слуха, что префект Лондиниума воспретил допускать Парфян назнаменитые Лондиниумские рынки, где покупали они любимые ими малиновыетоги, златые цепи и другие изящные украшения. Градоначальник жестоличный, желая их утешить, обещал построить на Понте Эвксинском такиелупанары, что это жители веселого Коринфа будут рыдать от невозможностик ним приехать. Знатные же парфянские юноши говорили, что Понт — atstoy[вероятно, автор использует парфянское слово — прим переводчика].Вторили им и купцы, говоря, что от таких понтов торговля и ремеслаокончательно захиреют. Люди же военные, напротив... [конец отрывкаутрачен]